С болью и ощущением утраты переживает сообщество яхтсменов это решение
Смольный хладнокровно объясняет выселение яхтсменов «юридическими нюансами» и абстрактной «функциональностью». Но за сухими формулировками скрывается другое — прощание с эпохой. Не закрытие клуба на бумаге, а разрушение целого мира, где каждая доска помнила солёный ветер, а каждая яхта — руки своих хозяев.
Земля на Петровской косе, 9 теперь принадлежит госучреждению «Олимпийские надежды». А люди, десятилетиями вкладывавшие душу в эту территорию, вдруг оказались «незаконными». Их контейнеры — не мастерские, не укрытия для лодок, а «помеха». Их присутствие — не часть истории места, а «угроза антитеррористической безопасности». Горькая ирония: те, кто учил детей чувствовать ветер в парусах, теперь сами стали «угрозой».
А повод? Грандиозная реконструкция. 21 миллиард рублей — на новый спортивно-деловой кластер с гостиницей, офисами и паркингом. Блестящий фасад будущего, за которым не останется места ни для зимней стоянки, ни для рук, привыкших чинить такелаж собственными ладонями.
Яхтсмены не сдавались. Они предлагали — умоляли! — поэтапную реконструкцию. Чтобы клуб жил, дышал, пока вокруг него возводят новое. Но власти отвергли даже этот компромисс. Вместо возвращения — обещание «временного» переезда в Горскую. Вместо дома — чужой причал. Вместо будущего на родной косе — неопределённость.
Это не просто снос зданий. Это стирание памяти. Здесь первые шаги по палубе превращались в уверенную походку капитана. Здесь зимними вечерами грелись у самодельных печек, обсуждая шторма и мечты. Здесь рождалась любовь к морю — тихая, упрямая, настоящая.
И скоро на этом месте встанут бетонно-стеклянные башни. И никто не вспомнит, что здесь когда-то билось сердце — простое, свободное, пахло смолой и надеждой.
Примечание: информация о проектах и решениях властей иногда может меняться — будем следить за актуальными источниками.
